О звездных системах с общей оболочкой и загадочных «ярких красных новых» в интервью «Газете.Ru» рассказала профессор Университета Альберты (Канада) Наталья Иванова.
— В пятницу в журнале Science вышла работа, в которой вы ведущий автор. Расскажите, пожалуйста, популярно для читателей «Газеты.Ru», о чем она? Что собой представляют системы с общей оболочкой (CEE — common-envelope events)? Какой вывод вы делаете в своей работе и почему он так важен?
— Общая оболочка — это кратковременная, но драматичная фаза в жизни многих двойных систем (пар звезд, которые вращаются вокруг общего центра масс). Во время стадии общей оболочки компоненты двойной системы вращаются не вокруг друг друга, не как две изолированные сферы, а окружены веществом, которое ранее было оболочкой отдельной звезды. Обычно такая стадия наступает из-за того, что одна из звезд сильно расширилась в ходе свой эволюции, например стала красным гигантом, и ее радиус стал превышать размер изначальной двойной системы.
Стадия оболочки не является стабильным состоянием и может длиться, по разным оценкам, от нескольких дней до сотен лет — это мгновение по космическим масштабам.
Предполагается, что стадия общей оболочки заканчивается либо тем, что двойная звезда сливается в одну звезду, либо общая оболочка покидает систему, оставляя после себя вновь сформированную двойную систему, обычно значительно более компактную, чем изначальная двойная система.
В связи с кратковременностью события, прямое наблюдение стадии общей оболочки где-то вблизи (например, в нашей Галактике) очень маловероятно: предполагается, что это событие ненамного превышает частоту сверхновых, которые происходят раз в сотню лет. Поэтому главным доказательством того, что такая фаза имеет место в жизни двойных звезд, является существование очень компактных двойных систем, которые никак не могли образоваться по-другому. Примерами могут служить , в которых вещество переносится во взрывоопасном режиме на белый карлик. Теоретически также ожидается, что стадия общей оболочки играет роль в истории наиболее высокоэнергетических событий в нашей Вселенной в разных диапазонах излучения, например таких событий, как , короткие гамма-всплески или слияния черных дыр, которые могут быть обнаружены гравитационными обсерваториями.
Наша работа рассматривает, как может выглядеть стадия общей оболочки в момент отлета вещества, и показывает, что это событие можно наблюдать, не только когда оно происходит в нашей Галактике, но также и в дальних галактиках.
Это, возможно, уточнит предполагаемую связь между стадией оболочки и высокоэнергетическими событиями. Дальнейший анализ также показал, что недавно найденные загадочные «яркие красные новые» (Luminous Red Novae — космические взрывы нового типа, которые по мощности только немного уступают сверхновым), скорее всего, связаны именно со стадией общей оболочки
.— Как результаты вашей работы повлияют на современное представление об эволюции звезд?
— Мы надеемся, что они помогут уточнить понимание эволюции компактных двойных систем, которые, в свою очередь, играют значительную роль в энергетической и химической эволюции галактик.
— Скажите, пожалуйста, часто ли встречаются в Млечном Пути и других галактиках кратные звездные системы? И почему это так?
— Кратные двойные системы встречаются достаточно часто. Среди звезд, сравнимых по массе с нашим Солнцем, примерно половина входит в состав двойных или более кратных систем. Среди более массивных звезд частота кратных систем еще более высокая. По некоторым оценкам, все наиболее массивные звезды (звезды с массой 15 или более солнечных масс) как минимум входят в состав двойных, а многие — и в состав тройных систем. Почему большинство звезд — члены кратных систем, до конца не определено, но это связывают с особенностями звездообразования, когда сразу несколько эффектов могут играть роль: и изначальная фрагментация звездного облака, и небольшие расстояния между протозвездами.
— Известно, что вы с отличием окончили Санкт-Петербургский государственный университет. Расскажите, пожалуйста, о питерской астрономической научной школе. Приходилось ли вам работать с коллегами из Москвы и других городов России? Как вы думаете, существуют ли различия между питерской и другими астрономическими школами (например, московской)?
— Питерская астрономическая научная школа — одна из старейших в России. Она дает прекрасное фундаментальное образование в астрономии. Я не могу сравнивать разные астрономические школы, ведь я училась как студент и работала как начинающий ученый только в одной из них и, разумеется, имею к ней личное предпочтение. Мне не приходилось тесно работать с коллегами из Москвы или других городов над совместным проектом, но мы часто общались на конференциях, и я стараюсь быть в курсе последних препринтов из России в моей области.
— В настоящее время вы работаете в Канаде. Различаются ли стили работы ученых в России и за рубежом?
— Я не думаю, что стиль работы зависит от страны. Каждый ученый вырабатывает свой уникальный стиль работы и работает в том режиме, в котором отдача от его творчества сильнее. Страна только определяет, сколько ненужной бюрократической суеты надо добавлять поверх научно-творческой работы, сколько времени надо тратить на изыскание необходимых для выполнения проекта ресурсов (времени для наблюдений или компьютерного времени). В этом смысле, мне кажется, за рубежом, по крайней мере в Канаде, легче.
— Когда вы впервые заинтересовались астрономией и почему?
— Я была в третьем классе, когда прочитала случайно книгу Азимова «Вселенная». Это не фантастика: Азимов был также великим популяризатором науки. Книга меня захватила, особенно та ее часть, где говорилось о рождении, жизни и смерти звезд.
С тех пор это стало моим интересом в жизни.
— Считаете ли вы астрономию романтической наукой?
— Мне не очень нравится слово «романтическая», так как романтическая наука не отличается логикой. Астрономия же работает над поиском наиболее фундаментальных законов природы и является синтезом математики и наиболее экстремальной физики. Астрономы действительно испытывают страсть к своей работе, в астрономию не приходят, если ее не любят, но это нормальное состояние увлеченного исследователя в любой науке.
— Как вы считаете, должен ли современный астроном знать звездное небо?
— Я, например, астрофизик-теоретик и звездного неба практически не знаю.
— Как вы думаете, в каком состоянии сейчас находится наука, в частности астрономия, в России? Какое положение в мировой науке занимают исследования российских ученых?
— Из России выходит много прекрасных научных работ мирового уровня. Российские астрофизики внесли и продолжают вносить большую лепту в общее развитие астрофизики, продолжая публиковаться как в наиболее важных международных чисто астрономических журналах, так и в журналах типа Nature и Science. Я предполагаю, что, при более дружелюбном финансировании государством фундаментальных наук, таких работ могло бы быть и больше, хотя бы за счет уменьшения оттока молодых ученых.
Источник: